Эй, ты неведающий страха,
Послушай, не давись куском...
Остался навсегда Кайафа,
Покуда будет род людской.
Чем знаменита личность эта? —
Мой разговор идет о ком, —
Не громкой славою поэта,
Не атамана бунчуком,
Не философией аскета,
И не открытием планет.
Кайафы не коснулось это,
Он не такой оставил след.
А в чем тогда его значение?
Бессмертие чем он заслужил?
Он для Христа нашел мучение,
Он крест Голгофы предложил.
* * *
Себя любить, конечно, надо:
Иначе здесь не проживешь.
Себя любить — большая слабость,
Всех остальных — большая ложь.
Взвалить стремление б на плечи,
Перевернуть громоздкий быт,
Чтоб было первое полегче,
Второму — пообширней быть.
* * *
Миг — это страшно мало,
Мигом — себя не утешишь.
Годы нужны, быть стало,
Чтоб осознать, как ты грешен.
Мигом мне наслаждаться?
Что вы, да я не со сдвигом.
Лучше и не рождаться —
Тому, кто доволен мигом.
* * *
Пионы из яркого сада,
Бокал золотого вина, —
Мне этого вовсе не надо,
А мне по душе — тишина.
Мне книги нужны эти,
Лист чистый, живое перо.
И пусть торжествует на свете,
Судьбою что мне не дано.
* * *
Ты по шоссе за солнцем мчался,
Ты думал: не наступит вечер,
Не для тебя ночь, а для чащи,
Зачем тебе такие вещи.
А солнце все-таки садилось,
Хоть медленно, но неустанно,
Движок твой оставляли силы,
Бензина — на рывок осталось.
Мотор заглох, видать сломался,
Сталь, и она не уцелела.
А для того, кто не погнался,
Уже вовсю заря алела.
* * *
Чем-то надо заниматься,
Чтоб от скуки не подохнуть:
В механизме колупаться —
Тещин поправляя зонтик.
Рифмы подбирать с нотацией,
Чтоб исправить чьи-то души,
Иль с друзьями тасоваться,
Околачивая груши.
Иль выдумывать системы,
В небо поднимая веки,
Иль, расписывая стены,
Думать: это все навеки.
И у дедушки Крылова
Надмевалася лягуха,
У нее, наверно, тоже
Шевелилась сила духа.
Чем-то заниматься надо —
Освещать скучищу стойла,
Но напрасно нас бравада
Распирает во все стороны.
Развлекаемся мы, братцы,
шевелим друг другу нервы.
Только смысла нет бодаться,
И считать себя шедевром.
* * *
Поэзия не умирает,
Впадает в глубокий сон;
Вот так же река затихает,
Когда под январским льдом.
Однако, явится новью
(Последовательность строга).
Воспрянет она весною,
Когда будут таять снега.
* * *
Неширокая речушка —
Камешек перелетит;
Взять и перейти, но где уж там, —
Придержи свой аппетит:
Как-никак — четыре метра...
Шесть, местами, в глубину;
Разве что на крыльях ветра
Одолеешь... ну и ну.
Так и в жизни — близко вроде:
Три минуты... и привет!
Что там размышлять о броде,
Если брода вовсе нет.
* * *
Стекло зеркал холодное не лжет,
И не солжет, разбей хоть на осколки,
На мелкие, на блесткие, на колкие.
Стекло зеркал холодное не лжет.
И ты свою строку преследуй строгую,
Где степень неправдивости мала.
Морщины отражают зеркала,
А душу отразить они не могут.
* * *
Пишите на радость, на случай,
Пусть пафос гремит словно таз;
Мы строчек восторженных слуги,
Иначе бы не было нас.
Пишите, пишите, пишите,
Коль это являет уют,
Но сердцем, душой не кривите,
Не лгите, а то засмеют.
Не выбирайте позу:
Мол, вот я какой! не иной.
Да лучше уж в сердце занозу,
Занозу, с полено длиной.
Любитель поэзии, прозы,
Дешевкой пера не тревожь.
Пугайся прилипчивой позы,
С которой соседствует ложь.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Публицистика : По вере вашей да будет вам - Николай Николаевич Дорогой Господь!
Это я сегодня понимаю, что Ты хранил меня всегда. Ты не дал мне умереть при рождении. Ты не дал мне утонуть, когда я тонул. Ты не дал мне умереть, когда я сам этого хотел. Ты хранил меня даже тогда, когда казалось, хранить меня не за что. Ты давал мне силы тогда, когда жизнь казалась ненужной и бесполезной. Ты хранил меня, как «зеницу ока». Ты спасал меня от выбросов и завалов в шахте. Ты хранил меня от тюрьмы и нищенской сумы. Ты был моим Отцом давно, но я не признавал Тебя. Ты стучался в мое сердце, но я был как глухонемой. Ты окутывал меня своей любовью, но я не понимал ее. Когда не стало моих родителей, Ты заменил их. Ты и сегодня все Тот же любящий Отец, Который ждет Своих блудных сыновей и плачет, когда они умирают без покаяния.
